станица Новощербиновская Краснодарского края
ГЛАВНАЯ О НАС ПОЧТА ОБРАТНАЯ СВЯЗЬ

Казачья свадьба


Виктор Игнатенко

 Казаки не очень охотно роднились с другими группами населения, особенно иногородними. Однако случалось, что в период Кавказской войны они женились на пленных горянках, хотя последние и исповедовали другую веру.

Женитьба и замужество были делом сложным и не всегда полюбовным. Прежде чем сватать невесту, родители по косточкам разбирали будущую родню, нисходящую до прадедов и троюродных теток и дядей. Не только в нравственном отношении, но и в физическом и материальном. Особое значение придавалось здоровью - не болел ли кто чахоткой или «черной болезнью», какова наследственность. Казака старались оженить до службы, в 18-19 лет, а девушек выдавали замуж в 17-18 лет.

До свадьбы парубки и девки гуляли на улицах, пели, танцевали, влюблялись, целовались. Зимой устраивались вечеринки. Собирались в какой-нибудь хате с хорошей репутацией. Девушки занимались шитьем или вязанием, а парни приглядывали себе невест. Однако любили одних, а женились или выходили замуж за других.

Свадебный обряд – чрезвычайно сложный момент в жизни жениха и невесты. Обе кандидатуры тщательно обсуждались в семьях. Учитывалось все: рост, здоровье, внешность, походка, манеры поведения, голос и даже цвет лица. Если в роду жениха были воры или конокрады сразу следовал отказ. Худая слава женидьбе не помощница.

 Казак с репутацией гулены или пьянчужки не мог рассчитывать на удачную партию, хоть бы и был богат

. Еще требовательней был подход к невесте. Позором считалось обесчестить девушку или обесславить, то есть распустить о ней дурные слухи. Обычно она уезжала с глаз долой в город или в другую станицу. Если девица до замужества приживала дитя, то оставалась жить при родителях «нахабой», то есть лишней в наказание родителям за то, что проглядели девку, не уберегли. Прижитого ребенка называли позорным словом «байстрюк» - незаконнорожденный. Единственное, на что могла рассчитывать такая девушка. - выйти замуж за вдовца, у которого своих детей «семеро по лавкам».

 Справедливости ради стоит отметить, что чистосердечное раскаяние в девичьих грехах перед Богом и людьми находило у казаков понимание и прощение. А вот к гулящим относились жестоко. В наказание их могли приковать цепью к кладбищенской ограде на всю ночь. Разорвать цепь дозволялось только близким родственникам или осмеянному мужу. После чего он обычно избивал изменницу вожжами до полусмерти.

 Особое отношение было к тому, кто «прославлял» человека напрасно. Разоблаченного наказывали смертным боем и больше всего били свои, опасаясь кровной мести. Строго карали и баловство ради шутки. Скажем, парубки вымазывали дегтем ворота девушки-невесты. Их приводили на площадь, где в присутствии атамана и стариков они чистили испорченные ворота, получали розги, а после, немилосердно исхлестанные, волокли ворота к хате обиженной невесты и устанавливали на место при родственниках и соседях. «Шутников» отдавали на самые грязные работы. Но даже после всего этого семья девушки обычно покидала станицу. Чистота нравов вступающих в брак была на первом месте, являясь основой семейного благополучия.

Чтобы не допустить ошибки, с момента подготовки к сватовству в дело вступали веками отработанные обычаи. Сватовство - дело сугубо деликатное и важное, оно доверялось только близким и родным жениха. Так называемые сваты представляли собой очень важный орган, от которого зависели успех или неудача сватовства. В него входили отец жениха, дядя, родной или двоюродный брат и еще кто-то старший, уважаемый человек. Закоперщиками были староста вместе с другом или доверенным жениха. Жениху отводилась роль более чем скромная: помалкивать и выполнять то, что скажут, сохраняя при этом умный вид и достоинство.

 Перевязанные расшитыми рушниками, с буханкой хлеба и четвертью «казенки» (2,5 л), в праздничной казачьей форме, при всем блеске оружия, галунов, лычек и даже медалей сваты являли собой зрелище необыкновенно важное. На лицах - одухотворенное достоинство и серьезность. Впереди важно шествовал староста, а если он был урядником, вахмистром или еще пуще - "ахфицером", то шансы на успешное сватовство неизмеримо возрастали. Нафабренные усы, расчесанные бороды еще больше подчеркивали значимость события. Сватались обычно после окончания всех сельхозработ, в «мясницы», перед Великим постом. После жениться по церковным канонам было нельзя.

 Однако при всем блеске и важности можно было получить и «кабака», т.е. большую тыкву, которую кто-то из подруг невесты выкатывал под ноги через при открытые двери, а это - отказ. Сохранить сие в тайне было невозможно, молва шла впереди сватов. Но если их ласково приглашали в хату, то, войдя, они чинно рассаживались, и начинался разговор издалека.

 Беседу вел староста в иносказательной форме: дескать, у нас есть князь, а у вас, прослышали, имеется княгиня и так далее.

Между тем появлялась и сама виновница этой игры - невеста. Ей надлежало при этом быть скромной и целомудренной. Конечно, она слегка краснела от смущения, но любопытно ловила взгляды жениха, осматривала его со всех сторон, насколько это можно.

 Жених тоже смущался и искоса приглядывался к своей суженой. Староста просил невесту пройтись по комнате: не хрома ли, не горбата, не кривонога? Отец невесты для приличия заводил: да и рано ей еще замуж, не думали выдавать в эти «мясницы», погуляла бы еще с годик, успеет в замужестве побыть, не перестарок, пусть годами прибавит. Староста же гнул свою линию: как бы, мол, не прогадать, лучше недодержать, чем передержать, товар этот, известное дело, скоропортящийся, сегодня не продашь - завтра цена упадет...

Наконец стороны приходили к согласию, салились за стол и запивали магарыч за невесту, били по рукам, договаривались о сроке свадьбы, о приданном. Иной раз спорили до хрипоты, уламывая друг друга.

 Не всегда дело кончалось миром, бывало, что и расставались ни с чем, просили погодить до очередного раза, в течение этого времени шла своя не видимая чужому глазу борьба мнений и междоусобных раздоров. С момента, как запивали магарыч и устанавливали день свадьбы, в обеих семьях царило оживление.

 Обычно свадьбы назначали на субботу и воскресенье. В четверг пекли «шишки» из сдобного крутого теста, резали кабана, готовили угощения.

 В пятницу отправляли жениха и невесту под венец. Жених в казачьей форме, невеста - в длинном белом платье и фате, на голове - белые цветы. Правая рука жениха перевязана шелковым шарфом или шалью. В церковь отправлялись каждый на своем конном выезде - линейке или тачанке. Жениха сопровождали староста, дружки и старший боярин. С невестой ехали старшая дружка и жены дружка и старосты.

Для свадебных упряжек подбирали особо резвых лошадей хороших мастей. Упряжь вся в серебре, звенела и переливалась, а кучера - лихие наездники. Коней для пущей резвости поили водкой. Под возгласы и свист мчали свадебные поезда жениха и невесту к церкви.

 Там уже стояла толпа зевак. Жених и невеста, встретившись, рука об руку, в сопровождении родных входили в церковь. Дружка несла длинный шлейф белого подвенечного платья. Обряд венчания был по-своему красив и трогателен. Запах ладана, горящих свечей, проповедь священника, ритуал венчания, трепет души запоминались на всю жизнь.

 Из церкви невеста возвращалась на линейке жениха. Все ехали приподнято радостные к родителям жениха. Отец с матерью встречали молодых на воротах хлебом-солью, молодые низко кланялись, их усаживали за стол в самый дальний конец. Всем наливали по чарке, молодые не пили.

 Гости поздравляли новобрачных, дарили их кто чем мог: деньгами, вещами, живностью, мебелью, посудой и т.д. Каждый дарящий сначала выпивал заздравную чарку. Затем все рассаживались за столами, и начиналось гулянье, а молодые в сопровождении избранных ехали к невесте.

 Там их также встречали отец с матерью. Мать - с иконой, отец - с хлебом. Отец вел жениха за руку, а жених - невесту. Садились за столы. Родители благословляли их, гости поздравляли и одаривали. Затем жених прощался и уезжал с дружком и старостой, а невеста оставалась с дружкой.

 В субботу жених собирал друзей. Процессия из нескольких казаков во главе с женихом и боярином ехала к родителям невесты за разрешением на свадьбу. Отец и мать невесты встречали их у ворот, приглашали во двор. Все спешивались, но в хату шли только жених с боярином, кланялись со словами: «Разрешите пригласить вас на свадьбу». Родители отвечали: «Бог благословит». Затем по степени родства приглашали всех родственников, вручали при этом «шишку» с платочком. Невеста с дружками в свою очередь ехали к родителям жениха и также приглашали их на свадьбу, а потом объезжали родню. Родители к этому времени обговаривали, у кого будет вечер молодежи. На него сходились друзья молодых, выпивали только по рюмке водки с закуской, зато танцевали и пели до поздней ночи.

 Утром в воскресенье в доме невесты все готовились к встрече свадебного поезда жениха. Были накрыты столы, пели свадебные песни. За столом сидела невеста, а возле неё - кто-то из детей с самым серьезным видом и с качалкой в руке - продавать невесту. Все родственники веселы и возбуждены предстоящей торговлей.

Наконец прибывал жених с музыкой. Его встречали у замкнутых ворот, сторожа требовали выкуп за невесту. Торговались, пытались самовольно преодолеть заслон, но приходили к согласию (обычно бутылка водки и пригоршня медяков), и ворота открывались. В хате свое требовали младшие сестры или братья невесты. Чтобы не продешевить, заламывали такую цену, что жених делал вид, будто невеста ему не по карману, и он хочет уйти. Его тут же останавливали, цену снижали. Выкупив невесту, жених садился рядом, чтобы теперь уже не разлучаться. Перед ними стояла водка, колоски, гильце - высокий хлеб, украшенный разноцветными конфетами, каравай.

 Между тем подъезжали подводы за невестиным приданным. Часть его несли на руках: подушки, одеяла, стулья, посуду, чтобы показать всем, как богата невеста. Оставив приданное у жениха, вновь возвращались к невесте, чтобы дарить подарки. Выносили рядно, на нем танцевали и дарили деньги. У невесты продолжали гулять, а родня жениха возвращалась к нему, и повторялся тот же обряд дарению. Свадьба шла своим чередом. В понедельник молодые с родственниками приезжали к родителям невесты, чтобы в последний раз накормить ее в родной хате. Потом водили ряженых, «цыган», собирали «курей» и прочее съестное, чтобы продлить это шумное веселье.

 Гуляли еще три дня. Постепенно свадьба затихала, веселье заканчивалось, а у молодых начиналась семейная жизнь с ее повседневными заботами, радостями и тревогами. Но память об этом событии оставалась на всю жизнь. Как правило, свадьба была единственной, потому что наши предки умели жить в согласии, не нарушая традиций своих предков. Нам, сегодняшним, есть чему у них поучиться.

Яндекс.Метрика

Sedoj 2000 - 2016 г.