станица Новощербиновская Краснодарского края
ГЛАВНАЯ О НАС ПОЧТА ОБРАТНАЯ СВЯЗЬ

Из автобиаграфии священника Чубова Давида  Антоновича


Когда я, ровно через три года, в самом конце января 1918 года, вернулся домой на Кубань в станицу Новощербиновскую, то был поражен разительной переменой. Нет внешне станица почти не изменилась, теже дома, таже степь. Изменился я, изменилась и атмосфера в станице. Иногороднее население станицы глухо волновалось, но боялось выявить свое сочувственное отношение к революции. Казаки продолжали жить прежнею жизнью - везде был порядок и тишина и только как бы сумрачнее стали казаки старики.

Февраль и почти весь март, не смотря на близость очень революционного города Ростова-на-Дону, прошли спокойно. В апреле казакам пришлось переименовать свою администрацию, атаман стал комисаром, писарь секретарем. Сделано это было потому, что Ростовские и Ейские революционные комитеты перестали выпускать товары, если на удостоверениях, выданных местными властями стояла подпись атаман. Без удостоверения нельзя было шагу ступить.

Затем было предъявлено, все под предлогом экономических выгод, требование переизбрать комиссара и непременно с участием иногородних, затем потребовали составить вместо станичных сходов станичные советы, затем потребовали подчинения станичных советов окружному революционному Ейскому совету. Началось обложение то хлебом, то лошадьми и к маю (все числа по старому стилю) казачье население оказалось накаленным до того, что стали втихомолку поговаривать: «Так дальше терпеть нельзя».

И действительно казаки не вытерпели. К концу апреля образовался тайный комитет для борьбы с большевиками. Комитет разослал гонцов по другим ближайшим станицам, чтобы узнать, как там относятся к большевикам, и чтобы заложить ячейки таких же комитетов.

События шли очень быстро и уже на Фоминой неделе станица подняла восстание, к нам присоединились станицы: Копанская, Ясенская, Камышеватская, все сравнительно удаленныя от железнодорожных путей. Было решено освободить от большевиков: Должанскую, город Ейск и Старощербиновскую, чтобы не оставить большевиков в тылу воставших станиц.

Наступать начали с нашей Новошербиновской станицы. В 5 час вечера казаки охватили нашу станицу кругом, не выпуская из станицы ни единой души, но в станицу впуская всех едущих и идущих. В 6 час было приказано звонить в набат (как на мобилизацию). Собравшимся на площади было объявлено о восстании, о свержении большевиков и о мобилизации всех способных носить оружие, хотя оружия то, и не было почти, но его надеялись добыть у большевиков.

В 7 час был отслужен 3-мя священниками молебен, при чем слово перед молебном сказал Священник отец Алексей Тимофеевич Мелиоранский, а я после молебна окропил Святой Водой выступавших на фронт. В 8 час казаки и мобилизованные выступили на станицу Старощербиновскую. Заняв станицу внезапнымъ набегом, казаки со станции жедезной дороги дали телефонограммой революцонному комитету в Ейск и штабу красной дивизии в станицу Староминскую сообщенве, о том что де получены сведения, что казаки удаленных от полотна железной дороги станиц намерены напасть ночью на станицу Старощербиновскую. Потому де революционный комитет старощербиновской просит прислать хотя бы роту красноармейцев с пулеметами и хотя бы одним орудием для защиты станицы и станции железной Дороги. Давая такое сообщение, казаки надеялись раздобыть оружие. Разобрав в полуверсте с обеих сторон станции железнодорожный дорожный путь, казаки стали ждать красноармейцев. К вечеру этого дня наблюдатели увидали дымки паровозов сначала со стороны Ейска, а потом и и Староминской. Почти одновремено случилось крушение обоих поездов, а бывшие в засаде казаки, что называется, голыми руками забрали всех красных в плен, раздобыв таким образом около 400 винтовок, патронов к ним и два пулемета.

Удача окрылила казаков и они, оставив заслон против Староминской, двинулись на Ейск. Без особенного труда казаки сбили красных с позиций у хутора Широчанского (около 7-8 верст от Ейска) и подошли к Ейску. После довольно горячего боя на подступах к городу ворвались в Ейск. Осталось взять станцию Ейск и пристань, где красные оказывали упорное сопротивление. В разгар боя, мобилизованные иногородние заколебались, а провокаторы стали кричать: "Спасайся, красная конница в тылу". Действительно в тылу показалась конница, но это была не красная, а подошедиe на помощь казаки станицы Должанской. Так как конница показалсь со стороны откуда ее не ждали, то в наступающих на станцию и пристань произошла паника, все повернули назад и, казалось, безнадежное положение красных этой провокацией поправилось: казаки откатились до хутора Широчанского, а красные оправились и, не давъ каэакам прийти в себя, стали наступать. В это время все мобилизованные иногородние продолжали свою провокацию и стали распускать слух, что красным идет большая помощь из Староминской. Неудача под Ейском и провокация убили порыв казаков, и они отошли на границу юртов. Здесь казаки простояли в бездействии три дня, так как и красные не наступали.

Большевики и тут употребили провокацию: они собрали в Старощербиновской жен и детей казаков и иногородних, находившихся в повстанческом отряде, послали их в отряд сказать мужьям и отцам, что де пусть присоединившиеся к воставшим Новощербиновцам, возвращаются без страха домой, так как де большевики ничего им не сделают, потому что они не по своей воле присоединились, а были мобилизованы. Провокация удалась, в повстанническом отряде стало наступать разложение, все покинули позицию и вернулись по домам - кто ожидая милости, кто не веря этому, чтобы скрыться.

Через день, после развала фронта, большевики из станицы Старощербиновской прислали ультиматумъ нашей станице: сдать все opyжиe, прислать его в станицу Старощербиновекую и покаяться, иначе станица будетъ снесена с лица земли артиллерией. А до получения этого ултиматума у нас в станице воцарились иногородние, опять вместо атамана стал комиссар. Поэтому требование большевиков было удовлетворено полностью, и послана в Старощербиновскую делегация просить прощения и милостей. Когда оружие, две гарбы, было доставлено в Старощербиновекую, от большевиков пришло приказание арестовать зачинщиков и неблагонадежных. Знаемые, видные зачинщики скрылись, а аресты стали производить среди неблагонадежных, в число коих попал и я, хотя о моем состоянии в повстанническом комитете, безусловно, никому не было известно из производивших аресты. Первым был арестован я, как бывший военный свяшенник. На утро четвертого дня после развала фронта, в нашу станицу прибыл отряд матросов.

 

Сборник протоколов Кубанского краевого правительства 1917-1920 г.

Слушали: 14. Доклад члена Правительства по делам военным о том, что сбор ст. Новощербиновской ходатайствует о сложении 5 000 р., причитающихся со станицы казенных денег, полученных от подъесаула Касьяненко, командовавшего в то время 21 Кубанским пластунским батальоном и поднявшем в станице восстание, казначеем отряда Ляшко, а последним деньги были переданы станичному казначею, каковой записал их на приход и 5 000 р. были израсходованы на нужды по содержанию вновь восставших казаков.

Постановили: Удовлетворить ходатайство станичного сбора ст. Новощербиновской и не взыскивать со станицы 5 000 р., израсходованные на содержание восставших казаков.

По материалам книги Г.Климентьева "С любовью о Ейске" 

Весной 1918 года в станицах  советская власть установилась только номинально, а фактически власть оставалась в руках атаманов. Из станиц передавали, что казаки грозились напасть на город и вырезать всех иногородних "вплоть до люльки". Вскоре сведения эти подтвердились. Корниловский офицер Подгорный  собирал вооруженные отряды и готовил восстание против советской власти, используя при этом многие ее промахи в отношении к казачеству.

В конце апреля из станицы Ясенской, где находился штаб восставших, было получено сообщение, что полковник Подгорный идет на Ейск и требует не оказывать ему сопротивления, встретить его хлебом-солью, с церковным колокольным звоном и священниками. В случае невыполнения этих условий полковник грозил отдать город на разграбление казакам на пять суток. Положение было серьезное, хотя в городе к тому времени находились довольно значительные воинские силы, было достаточно оружия, в том числе и тяжелого. Готовясь к отражению атаки, ейчане вырыли окопы вокруг города, перед окопами разбросали бороны и откованные железные шипы, чтобы конница не прошла.

В ночь на 1 мая, на третий день после Пасхи, земля под Ейском тяжело задрожала от тысяч конских копыт. В полной темноте на ощетинившийся окопами город с диким воем и улюлюканьем, неслась почти безоружная трехтысячная казачья конница. У первых трех рядов казачьей лавы имелись шашки, а основная масса конников была вооружена чем попало: вилами, пиками, насаженными на древко крюками, косами и просто обыкновенными палками. Не было ни одного пулемета, ни одной пушки. Винтовку имел лишь один из десяти. Позади конницы шла пехота, у которой даже такого оружия не было.

Вместо хлеба-соли и колокольного звона их встретили винтовочным огнем, пулеметными очередями, пушечными залпами. С моря и лимана из бортовых орудий били по казакам корабли красной Азовской флотилии. Несмотря на столь плотный огонь, конница во многих местах проломила оборону, и казаки ворвались на улицы города. Некоторые группы проскочили аж до Пантелеймоновской и Сенной площадей. Но улицы города оказались для них западней. Отступившие в панике защитники города опомнились и из-за заборов, из окон домов, из-за углов начали расстреливать скачущих конников. Казаки заметались, не зная, куда спрятаться от огня, падали сраженные. Некоторым удалось прорваться назад к своим. К утру ейчане выбили казаков из города, отбросили их в степь и начали преследование. Основная масса казаков во главе с полковником Подгорным отступала в направлении станицы Копанской. У станицы в дефиле их встретили красные отряды Рогачева, спешившие на выручку Ейску. Сзади наседали отряды из Ейска. После короткой схватки казаки сдались. Говорят, что самого Подгорного казаки связали и выдали красным. Пленных построили в шеренгу и деловито расстреляли.

Не лучшая судьба досталась и казакам, ушедшим после разгрома в свои станицы Ясенскую и Камышеватскую. Карательные отряды красных пощады не знали. Особенно зверствовали матросы Азовской флотилии. Подойдя к станице Должанской на кораблях, моряки сначала обстреляли ее, затем высадили десант и начали расправу - облавы и расстрелы. За то, что священник Краснов благословлял должанских казаков в поход на Ейск, моряки сожгли его живьем в пароходной топке. Причем, когда его затолкали в топку, он, обоженный, смог выскочить оттуда, но его поймали и снова затолкали туда. И делали это не какие-то папуасы из людоедского племени, а русские крещеные люди, одурманенные большевистскими идеями. Также живьем был сожжен в пароходной топке и атаман станицы Должанской. Надо сказать, что жестокость моряков была ничем не оправдана - ведь должанцы не участвовали в битве под Ейском, так как не поспели к началу боя.

Дня через четыре после разгрома мятежа учителя станиц Должанской, Ясенской, Камышеватской и других собрали колонны школьников вместе с женщинами и стариками, и привели их под красными флагами в Ейск просить прощения. Их выстроили на площади возле больницы, торжественно провели митинг, побратались и с миром отпустили домой. Так закончилась эта авантюра, стоившая казакам более тысячи жизней. Говорят, их похоронили в общей яме на маленьком кладбище у кирпичного завода. Через некоторое время более 500 казаков, желая искупить свою вину перед красными, вступили в их ряды. Вместе с другими красными частями они попали в Таганрогский десант, и только считанные единицы вернулись оттуда.

 

Яндекс.Метрика

Sedoj 2000 - 2016 г.