станица Новощербиновская Краснодарского края
ГЛАВНАЯ О НАС ПОЧТА ОБРАТНАЯ СВЯЗЬ ПОДПИСАТЬСЯ НА РАССЫЛКУ

Кулик Николай Михайлович (1922-2001)

Большая часть населения моей станицы работала в двух колхозах. С раннего утра и до позднего вечера таков был реальный рабочий день колхозника. Как не прикидывай, а большая часть жизни проходила у них на работе в поле либо на ферме. И для колхозника бригадир да председатель либо самые уважаемые люди, либо люди, с которыми, хочешь не хочешь, а нужно было считаться.

В 1960 году собрание колхозников захудалого, дышащего на ладан, колхоза имени Димитрова избрало председателем Кулика Николая Михайловича. Колхозники  не ошиблись, за небольшой промежуток времени молодому руководителю удалось привести дела колхоза в порядок. Огромным авторитетом пользовался он у всех станичников и, несомненно, оказал огромное влияние на общественную и личную жизнь моих станичников.

ПРИЕМНЫЙ ДЕНЬ

Игнатенко В. П.

Рассказ

Сегодня приёмный день. Утро, ещё нет и восьми, а на крыльце - не протолкнешься. Народу густо, как в выходной день где-нибудь в общественном месте. Особенно мужиков. Стоят, курят, перекидываются солеными шуточками и насмешками. Ночи уже стали длинными, за ночь так намнёшь бока, что света никак не дождёшься. Вот и идут спозаранок в правление колхоза. И у всех дела!...

В кабинете председателя - весьма просторной, длинной комнате, скромно обставленной: традиционный т - образный стол, вдоль стен десятка два стульев, два дивана, - полно посетителей. За столом председатель, главный инженер, главбух. В порядке очереди один за другим они подходят к столу, где в присутствии всех решаются разного рода вопросы и просьбы, просьбы.

Просьбы самые разные.

Вот у стола престарелая колхозница. По своему женскому обычаю пустив "для жали" слезу, выкладывает свой горе: "Нет топки, зима на дворе ".

- Эх, мамаша - с мягким укором останавливает её председатель.- Где ж вы раньше были?! Досиделись, пока зима в летнем платье застала.

- Да кто ж её, сынок, знал, что она такой ранней будет! - всё ещё всхлипывая, оправдывается старушка,- В прошлом-то годе в конце января снег показался. Да и эти самые, что погоду предрекают, как их... сиксотики что ли?..

- Подвели?

- Подвели, будь они неладны! Всё тепло да солнце предрекали.

И пока старушка рассказывает о том, какой была зима в прошлом годе и как её подвели эти самые "сиксотики" (так произносила она слово синоптики), председатель размашисто что-то пишет на своем председательском листке. Он мысленно представляет себе этих двух одиноких старушек-сестер, пенсионерок, ветеранок колхозной жизни, которые и поныне в силу своих возможностей до последнего дня помогают колхозу убирать свеклу, живут они вдвоём, в старой хатенке, из которой война унесла их многие надежды вместе с навернувшимися мужьями и сынами...

- Вот, мамаша, идите к Гришко, бригадиру стройбригады,- говорит председатель, подавая исписанный листочек.- Пускай на первый раз подкинет вам дровишек, а там угольком разживёмся - подбросим.

Старушка уходит, всё ещё хлюпает носом, но от души у неё явно отлегло, гляди, не замерзнет, перезимует, не дадут люди пропасть живому человеку!..

Следующим подходит пожилой колхозник, щуплый на вид и по разговору видать сразу не здешний расейский.

- Вот такое у меня дело,- говорит он, налегая больше на я вместо е,- На избенку стянулся нынешним летом, купил, а она ремонту требует. Надо-ть рамы, ставни...

- У кого купил?-спрашивает председатель, хмуря свои черные широкие брови, сомкнувшиеся на переносье.

- У Зинченка,- отвечает кто-то из ожидающих, и добавляет своё личное заключение:

- Хата слова доброго не стоит, Николай Михайлович. Одно только название. Её осталось только подпалить да золу бульдозером разровнять.

Председатель знает ту Хату: она действительно ничего лучшего не заслуживала, но он отвечает на эту реплику по-другому:

- Придет время - разровняем. А пока подремонтируем. Строить еще не поспеваем. Ломать легче.

- Куда легче! Раньше, бывало, как вздумаешь на новом месте строиться - аж волосья дыбом схватится; сколько руками земли переворачивать!.. А теперь бульдозер за час так разровняет, что хоть шаром катись. Техника!..- сразу же подхватывает какой-нибудь досужий посетитель, одни из тех, кто на "миру" готов позабыть все свои личные болячки, лишь в разговоре душу свою отвести, и чтоб так это неспеша, с папироской.., но председатель прерывает его:

- Значит, так,- обращается он к пожилому колхознику,- раму, лутки, двери - сделаем. Насчет остального - подождем. Лесу нет, а застройщиков вот сколько!- показывает он длинный список,

- Не возражаешь?

- Не возражаю.

- Что у тебя, Нонна? - спрашивает председатель чернявую смуглолицую дивчину.

- Я по поводу допоплаты, Михайлович. Сказали мне в бухгалтерии, что вы меня красным карандашом из ведомости вычеркнули.

- Вычеркнул.

- А за что?

- Ты ж не доработала у нас положенного минимума?

- А что ж мне было делать? Вы ж знаете почему…- говорит Нонна и краснеет.

Да, знает. Как не знать - такая дивчина из колхоза ушла! Причина - замужество, Вышла за калининского парня, перешла туда, в колхоз имени Калинина, Разве удержишь?!

- Что ж мне теперь с мужем разводиться? - дрогнувшим голосом спрашивает Нонна, и карие ее глаза заволоклись слезой от обиды.

Николай Михайлович крепко задумался по закону он вроде бы прав, а по совести... Жаль, нет такого примечания в законе!

- Михаил Сергеевич,- обращается он к главбуху,- пускай ведомость переделают. А ты, Нонна, заявление пиши. И с мужем, конечно, не разводись. Живите на счастье.

Нонна улыбается, и все улыбаются. Значит, правильно решил председатель.

Вслед за Нонной по такому же вопросу, заискивающе улыбаясь, обращается молодой упитанный парень:

- Я по такому же делу, Николай Михайлович,- говорит он скромно и почтительно,- И меня вы тоже, Николай Михайлович, того ... из ведомости... отстранили.

- Вычеркнул,- поправляет его председатель,- Красным карандашом.

- Да, красным карандашом.

- И ты не знаешь, почему? - спрашивает Николай Михайлович, прищуря свои чёрные глаза. Парень недоумевающее двигает плечами:

- Не знаю. С выходными у меня будто все в порядке...

- Да с производственной дисциплиной не все в порядке,- возражает председатель,- Попросту говоря, сбежал ты, как дезертир с фермы.

- А разве не всё равно, где работать? Колхоз один.

- Труд труду - рознь. Сбежал ты на легкий заработок. И хоть c выходными у тебя всё в норме - допоплаты тебе нету. Допоплата тем, кто на ферме работает. Всё.

- Значит, не будет? - ещё раз спрашивает парень без улыбки и скромного почтения.

- Не будет.

- А если я жаловаться буду?!

- Пожалуйста, кто там следующий?

- Заелся тут...- бормочет парень, проталкиваясь к выходу. "Ничего и на вас управу найдем!"

У стола женщина в сером платке, не спеша и волнуясь, она рассказывает печальную историю про сироту-племянника, от которого живой отец "насовсем" отказался. Все знают, о ком идёт речь.

- И как только земляна себе таких батькив держит? - говорит какая-то из женщин негодующе.

- Парнишка восьмилетку закончил, хотел в техникум поступить - не приняли. Правая рука у него ещё с детства сломана и теперь не совсем ею владеет. Куда ему? А он, отец-то, будь он, трижды не тем словом помянут, из дому его гонит. Вот и перебивается парнишка то у бабки, то у меня. Обносился весь. Говорит, повешусь...-  и уже сквозь причитания: - Пока мать жива была, пока и дети нужны были!...

- Как звать парнишку?

- Сашею.

- Где он сейчас?

- Был со мною. А когда я к вам пошла, убежал. Боится он к вам идти.

- Гм, - хмурится председатель; неужели он уже таким страховищем для людей стал? У кого он сейчас живет? Поговорю с ним сам. Женщина отвечает, председатель делает заметку в своём блокноте.

Потом подходят зоотехник и еще какой-то дюжий мужик, У них вопрос о6щеколхозного порядка. Пришли с жалобой на заведующего фермой, который без хозяйственно корма транжирит.

- Он что же опять по линии наименьшего сопротивления покатился?! - сердито говорит председатель, закуривая папиросу.

- А зимой снова с крыш будет снимать солому на корм?! Сегодня же пишу распоряжение - и на правление. Хватит!

Возле дверей он останавливает зоотехника, просит его вернуться, спрашивает:

- Назарович, как там, коров яловых много намечается?

- Не должно б вроде быть.

- Смотри! - грози тпредседатель пальцем.- Если повторятся прошлогоднее - пощады на жди! Предупреждаю. В этом году все условия были. Спирать не на что. Учти!.. Скидки никакой!...

Неожиданно звонит телефон. Председатель берёт трубку.

- Слышу, слышу, что Мантулин, Что хотел, Иван Васильевич? Насчёт транспорта? В Ейск? По зарплату учителям? Завтра идет наш автобус - возьмем. Пока...

Без очереди ломится к столу целая делегация о чем-то споря и доказывая, друг другу.

- Не нарушаете порядка, товарищи!

- Дело неотложное, Николай Михайлович. Хотим кое-что уточнить по плану строительства школы.

Председатель внимательно смотрит в план. Об этом, собственно, уже дискуссировали. В этом году колхоз запланировал постройку школы. План уже утвержден, но кое-что еще, как говорят, надо утрясти.

- Мы же с вами решили, что школу надо строить вот на этом углу. Иначе нельзя: не будет стадиона! Здание правления вот тут. Этих вот двух домов по первоначальному плану сносить не будем. К чему лишние затраты? Это одно. Другое то, что дома ещё хорошие. Пускай стоят. От этого ансамбль не нарушится. Так ведь?

-Так, но вот он предлагает...

- Вы дискуссировать дискуссируйте, а дело делайте. Скоро на правлении будем вас слушать...

Постепенно, к обеду поближе, число посетителей уменьшается. Самый большой утренний наплыв спадает. Кабинет пустеет. Но нет-нет да кто-нибудь ещё и придет.Последним робко заходитмальчишка-ученик. Снимает, как и положено, кепку, здоровается.

- Проходи, сынок. Садись, Что там у тебя? Слушаю. Мальчишка выкладывает: дом недавно построили, электролинию подвели, а свету нет: шнура комнатного нигде не достать. Вечером сидеть надо - уроков много задают. При лампе писать, чертить не совсем удобно.

- Плохо без света,- возмущается председатель.- И как же тебе помочь? Дело в том, что и у нас на складе сейчас и метра шнура не найдешь.

- Минуты две сидят молча, думают: один - поможет ли, другой - как выйти из положения.

- Сделаем вот как, сынок: в понедельник завхоз поедет в Ейск - достанем. Приходи. А учеба как?

- Нормально. Спасибо.

Уходит мальчишка. От прежней робости и следа не осталось. Ша­гает по улице, расправив свои не совсем ещё крепкие плечи. Вот и с ним обошлись по-человечески!...

Но вот, кажется, пока нет посетителей.

- Можно к тебе, Николай Михайлович?

Это парторг. У него тоже сегодня приёмный день. Схлынула волна посетителей - одному не сидится в кабинете. Решил заглянуть к председателю,

- Заходи, Павел Семенович. Как раз кстати,- говорит Николай Михайлович. - Ты такого вот Сашу Дорошенка знаешь?

Павел Семенович работает парторгом в этом колхозе первый год. Морщит лоб, припоминая, потом спрашивает:

- Это тот, у которого мать недавно умерла?

- Он самый.

- Ну как же - знаю.

- Не приходилось тебе с ним разговаривать, как ему теперь без матери живется?

- Нет, не приходилось, Николай Михайлович,- признается парторг,- Со свеклой замотался.

Да, можно поверить парторгу, что он говорит правду. В - этом году, пожалуй как никогда, трудно пришлось с уборкой свеклы. Дожди зарядили с самого сентября. Убирали урывками, с большим напряжением сил. И днем и ночью. Позавчера только последнюю машину на приемной пункт отправили. Но все это не оправдание тому, о чем они сейчас говорили.

- И мне тоже не пришлось. А надо бы. Ох, как надо, Семенович! - говорит задумчиво председатель и рассказывает парторгу историю Сашиной жизни. Я вот что думаю, как ты на это смотришь, парторг: там у нас есть разнарядка в школу виноградарей. Пускай завкадрами Сашу оформляет. Год проучится на полном обеспечении, специальность получит. а там видно будет. Если что - в техникум направим.

- Я не против, Николай Михайлович. Думаю для него это будет неплохо, - соглашается парторг.

Снова, один за одним, идут к председателю колхозники с одной самой неотложной просьбой; о стройматериалах. Это и радует и печалит председателя. Радует потому, что люди наконец-то крепко на ноги стают, Строят добротные дома, стирая с лица земли неприглядные дедовские халупы. Строят красиво, со вкусом, с размахом, что называется. Идешь по улице - душа радуется: стоят домики один красивее другого. Да и сам колхоз сколько уже понастроил! Баня. Детсад. Летний кинотеатр. Дом для специалистов. Водопровод. Уже воздвигаются стены дворца культуру, запланирована средняя школа. Всё это не считая хозяйственных капитальных построек: ферм, бри­гадных жылых построек, гаража... и всё за каких-нибудь пять-семь последних лет. Такое радует. Печалит другое; есть за что строить, но нет чем строить. Не в силах ещё колхоз при всем своем желании удовлетворить насушнюю потребность в стройматериалах. По одежке, как говорят, проходится протягивать ножки. На этот год получил колхоз по разнарядке пятьсот кубов леса! Капля в море! Вот и ломаёт голову председатель составляй длиннющие списки, уговаривай, спорь, выслушивай законный и справедливые упреки колхозников и выдавай лес только остро нуждающимся и то в порядке очереди. Обидно и досадно.

- Значит, в отпуск идешь? - спрашивает парторг.

- Иду,- неохотно отвечает председатель, шутит, - По Конституции положено, надо, брат, закон исполнять.

- Куда же?

- Думаю попутешествовать немного.

На дворе стоит первый по-настоящему зимний денёк: с легким морозцем и тихим густым снежком. Чудесная картина с точки зрения красоты. Под такой стежок только бы действительно путешествовать да природой любоваться! Оба смотрят в окно и молчат.

- Озимку накроет - хорошо будет,- говорит, наконец, один.

- А фермы завалит - туго придется,- добавляет другой. И, глянув, друг другу в глаза, смеются.

Эх, недаром говорится, что мужику сам чёрт не угодит при всём своем старании. Такая уж у него жизнь... Всё белей и белей порошит за окном. Всё светлей и светлей, раздвигаются стены кабинета. Всё заметней и заметней серебрятся председателевы виски. А кажется совсем недавно и совсем ещо молодым избирали его председателем в этот когда-то захудалый колхоз...

 

Яндекс.Метрика

Sedoj 2000 - 2017 г.